• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:28 

vae soli, vae mihi
а боль ползала у них под кожей, как отвратительное насекомое, распускалась миллионами разновкусных соцветий, и пожинать плоды ее могла только она.
ей, впрочем, их боль была без надобности; ей, кажется, вообще ничего не нужно - немного росы, немного солнца - много ли?
наверное, много - для той, которой нет.
может быть, когда-нибудь, чужими строками она посмотрит наконец сюда, поймет, что ждать здесь не стоит, и растает - облаками ли, птицами или невесомыми па, что учит тоненькая девочка-балерина.
тогда им станет легче, пожалуй.
тем, у кого жизнь закончилась, ждить уже так невозможно, что почти просто.
мертвецам, говорят, проще.
им не надо придумывать повод для надежды, и

прощать им тоже не надо, а их простят однажды.

однажды - это стало их любимым словом. в нем слишком мало от "если", чтобы можно было заламывать руки от отчаяния, в сослагательном наклонении страдать неожиданно красиво. однажды можно полюбить, можно уйти, а можно - начать.
однажды можно выжить.

и иногда, в рассвет, когда солнца еще нет, но уже ясно, что оно придет, пусть даже этим вечером ему не приносили жертв головами проигравших в мяч - тогда они бывают уверены, что однажды они ее встретят.
однажды, в одной из десяти тысяч реальностей, что отражается в зеркалах ее ладоней, они, наверное, выживут.

@темы: четвертое лицо

21:13 

vae soli, vae mihi
а они кричали, что раньше было лучше. выходили на улицы по-прежнему летние, не стремились хранить тепло, и мягкие их тела составляли опасный контраст с затянутыми в жесткий мундир теплой - почему теплой: для холода предназначенной - одежды прохожими. руки их все еще по привычке не прятались по карманам, а все надеялись поймать отрывок ветра, привязть на обрывок разноцветной нитки и гулять с ним; мысли их были по-прежнему легки и свободны.
если бы можно было сохранить их дыхание в склянке из цветного стекла, это был бы настой вечного лета; впрочем, обходиться без дыхания они разучились вдруг. почему-то слишком много "вдруг" стало в их жизни, и в очередной раз собирая их в аккуратныепачки и увязывая красивой садовой веревочкой, дав себе слово непременно сдать из для нуждающихся в случайностях, они поняли, что лето - кончилось, а запасов не осталось.
и вот тогда они решили притвориться лисой. они стали делать вид, что их вовсе не интересует то, что происходит там, снаружи. она манила, пальцы ее одевались в лед, а в глазах читался лед, и она как будто бы просила о помощи - боги, да они отдали бы все, если бы могли ей помочь -
а они ведь могли, но, кажется, в кои-то веки не хотели. в них снова загорелись огни, они снова стали собой - впрочем, осень не даст им ускользнуть надолго.
они играли в солдат, одевали камуфляжные серьезные лица и смеялись, когда их никто не видел. преувеличенно умные высказывания должны сбить осень с толку.
они перестали верить, потому что ничто вокруг не верило им.
они настороженно замерли; им оставалось только ждать.

вот они и ждут.

@темы: четвертое лицо

16:33 

механическое повреждение череа

vae soli, vae mihi
от ее слез заболевали головы.
они любили ее так сильно, что не выносили различий. они стали похожими друг на друга, как похожи на нее ее отражения, и разными настолько, что никто не заметил бы сходства, как различались ее песни. они следовали за ней по пятам, наступали на ее следы, и она каждый раз останавливала свою планую речь, чтобы посмотреть назад и увидеть их на горизонте - изможденных, ослабленных, вымотанных своей любовью и счастливых ею.
они отказывалиь от себя. они отказывались от них. она отказывалась от себя, чтобы они не отказывались от них.
они могли бы отрицать весь мир, если бы она не запретила; они цмерли бы, если бы она попросила; они забыли себя и запомнили только ее лицо.
они жили ею.
она жила ими.
они убили себя ею.

она была собой.

@темы: четвертое лицо

23:11 

vae soli, vae mihi
Она танцевала под музыку ветра.
"Как она может танцевать сейчас, как позволяет ветру ласкать лицо, как?" - спрашивали они.
"Посмотрите на нее," - отвечали им. "Посмотрите на нее." И они смотрели и видели. Они видели, как изранены ее ступни, как дрожат ее руки.
" Как она может смеяться теперь, как она не плачет, как не болят ее глаза от непролитых снов?" - кричали они.
"Поймите ее," - говорили им. "Почувствуйте ее". И они чувствовали. Они поняли. Ее глазами смотрело горе. Ее смехом звенела боль.
"Кто она, зачем, почему не помогут ей?" - в отчаянии заламывали руки. "Спасите нежность ее, жизнь ее спасите, не проливайте кровь!"
"Оставьте ее." - приказали им. "Забудьте."
а они не забывали ее, танцующую, летящую, и кровь ее, оросившая землю под их ногами, стала для них священной, и мысли ее они видели во сне. И они не знали ее имени и не видели ее дороги, и не слышали ее голоса и не видели ее слез - они помнили, как она кружилась, сияющая, святая, чужая, в другом "теперь".
и они ловили ветер и спрашивали, как найти ее, а он молчал, и они гонялись за солнцем и прятались от луны, и осенью пропахли их души до самых костей - а они искали место, где танцевала она.

и, ослепнув, горького полынного чая испив, камни полюив за отзывчивость, остановившись вдруг, они вспомнили, что она танцевала для них.
они вспомнили, как плавно двигались ее руки, как нежно закрывала она глаза руками - они вспомнили, что она танцевала, чтобы они могли заплакать и однажды станцевать для нее.

@темы: четвертое лицо

19:31 

vae soli, vae mihi
а они ходили по пробивающемуся в воображении снегу и подбирали обломки упавших икаров. и голоса их сов были глухими, как трубка мертвого телефона, и глубокими, как звуки джаза, что однажды сыграет на трубе тот, чье имя не значило для них ничего, а листья на и деревьях были исписаны тонкими, как птичьи запястья, стихами на языке зверей.
их мысли отяжелели, стали грузными, как беременная волчица; их озябшие руки не могли найти друг друга и струны; флейта, согретая их дыханием, не оживала, но снилась.
их слезы стали последним ледяным водопадом, а смирение - первыми упавшими листьями. они скучали по себе и жар-птицам и под рассвет пели о солнце, предавшем их.
они дышали легко, но сердце их билось в стеклянном графине, и удары отражались от стенок и волновали кровь, как ветер волнует поверхность воды. и оттого они казались зыбкими, как пески сахары, и ненадежными, как старый самолет, и нездешними, как рассерженная тигрица или молчаливые дети.
их дети перестали плакать и звать героев; иссохшие губы их не терпели улыбки - гримасы боли, впрочем, не терпели тоже. Они покрывались защитным коконом, забыв спросить разрешения у бабочки; обиженные бабочки уходили в сны. Где-то за горизонтом они встречали свою юность и стихи Бродского, но уже успели понять, что они идут от окраины к центру и больше не вернутся.
они смотрели в небо и видели отражение красных песков; и в горле у них не осталось слов, чтобы молиться - только просить прощения.
Они уходили вместе с дикими гусями и теплыми ночами и, наверное, были бы счастливыми, если бы не шли спиной вперед, пытаясь заглянуть за горизонт, что остался позади.
Они умели бы быть счастливыми, если бы не оглядывались назад.



морали нет

@темы: четвертое лицо

16:36 

vae soli, vae mihi
я не псих - только скажи, не псих
я не псих - и так и дыши

и если однажды я умру, это буду уже не я,
не сочинительо страшных слов и не зритель странных слов -
это буду не я.

13:34 

vae soli, vae mihi
07.06.2011 в 22:31
Пишет Spairen:

Следы на песке оставляют беспечные люди.

URL записи

20:54 

vae soli, vae mihi
и вот он, первый весенний верлибр

все еще счастлива,
как это ни странно.

навсегда помолвленная с весной,
застыв в густо-солнечном воздухе,
обнимая сердцем внезапный рассвет,
упадет на колени в вечности.

окунувшая руки в жертвенную кровь лета -
по локото в крови, по колено в море,
поелует пыльцу неродившихся одуванчиков,
и, не выдержав, выпустит тихий смех.

великодушно прощенная древностью
вскинет руки в немой благодарности,
не выбирая пути, не разбирая дороги,
будет жить дальше. дольше. светлее. радостней.

забывшая вспомнить чужие правила,
шагнув через мертвенно-бледную боль,
упадет в небо через себя, отразится птичьими крыльями.
мысли - детским мелком по асфальту.

потерявшая необходимость разочаровываться,
прошептав имя солнца на ухо зеркалу, обернется вслед новому ветру,
и, уставшая от отчаяния, освященнныя ожиданием,
растворится в венах своей весны.

навсегда плененная счастьем
поднимет глаза и сомкнет ладони,
счастливая в нынешнем вечном "теперь".
она отомкнет апрелем свою зеленую дверь.

@темы: and so a little bit of literature, пришла весна коты запели

20:59 

охуенные, блять, советы для начинающих музыкантов

vae soli, vae mihi
[20:53:40] cyberbird: fucking-great-advice.ru/advice/3167/
[20:53:52] cyberbird: fucking-great-advice.ru/advice/3177/
[20:54:11] cyberbird: fucking-great-advice.ru/advice/508/
[20:54:29] cyberbird: fucking-great-advice.ru/advice/1558/
[20:54:30] Тонь-тян: kjk
[20:54:38] Тонь-тян: лол
[20:54:42] cyberbird: а то
[20:54:45] cyberbird: охуенный блять совет
[20:54:48] cyberbird: :3
[20:54:50] Тонь-тян: блеааать
[20:54:55] Тонь-тян: соблюдай блять тональности
[20:55:06] cyberbird: НЕ ИГРАЙ БЛЯТЬ НА ОДНОЙ НОТЕ
[20:55:13] Тонь-тян: ПОПАДАЙ БЛЯТЬ В АККОРДЫ
[20:55:36] cyberbird: НЕ ИГРАЙ БЛЯТЬ ВСЕ БОЕМ
[20:56:02] cyberbird: НЕ КОСИ БЛЯТЬ ПОД МЕЛЬНИЦУ
[20:56:27] Тонь-тян: ВЫУЧИ БЛЯТЬ БОЛЬШЕ ЧЕТЫРЕХ АККОРДОВ
[20:56:41] cyberbird: ВЫУЧИТЬ БЛЯТЬ НОТЫ
[20:56:43] Тонь-тян: ЗАПОМНИ БЛЯТЬ НОТЫ
[20:56:47] cyberbird: ахахаха
[20:56:54] cyberbird: мы солидарны
[20:56:56] Тонь-тян: XDD
[20:57:22] cyberbird: НЕ СТРОЙ БЛЯТЬ ИЗ СЕБЯ МОЦАРТА
[20:57:38] Тонь-тян: НЕ СТРОЙ БЛЯТЬ ИЗ СЕБЯ ИДИОТА
[20:57:44] Тонь-тян: НЕ ПИШИ БЛЯТЬ ПЕСНИ ЕСЛИ НЕ УМЕЕШЬ
[20:57:57] cyberbird: НЕ ПИШИ БЛЯТЬ МУЗЫКУ ЕСЛИ НЕ УМЕЕШЬ
[20:58:14] Тонь-тян: НАЙДИ БЛЯТЬ СКРИПАЧА
[20:59:42] cyberbird: ахахахахх
[20:59:52] cyberbird: НЕ ПРИДИРАЙСЯ БЛЯТЬ К ЛЮДЯМ
[21:00:26] Тонь-тян: НЕ ЖРИ БЛЯТЬ ПОСТОЯННО ТВОРОЖНИКИ
[21:00:30] Тонь-тян: НАСТРОЙ БЛЯТЬ ГИТАРУ
[21:00:54] cyberbird: НЕ ЖРИ БЛЯТЬ ТОРТИКИ НА РЕПЕ
[21:01:56] Тонь-тян: НЕ ОРИ БЛЯТЬ ПРО АБАКАН НА ВЕСЬ ДОМ
[21:02:40] Тонь-тян: ПОДБЕРИ БЛЯТЬ ПАРТИИ
[21:03:56] cyberbird: ВЫУЧИ БЛЯТЬ ПАРТИИ
[21:04:34] Тонь-тян: ПОЕШЬ БЛЯТЬ ДОМА
[21:04:42] cyberbird: ахахах
[21:04:43] cyberbird: аеее
[21:07:00] Тонь-тян: НЕ ЗАБУДЬ БЛЯТЬ ИНСТРУМЕНТЫ

более того, после этого мы параллельно это запостили.
только в разных местах :з

@темы: жеминор

12:39 

не хочется, чтобы потерялось

vae soli, vae mihi
Эм
не надо этого. где будем жить мы, жизнерадостные кретины?
The
на небе :з
^^

21:37 

vae soli, vae mihi
меня не забывать, меня убивать надо.

00:12 

репортаж из меня нет, но я есть

vae soli, vae mihi
дети китов навсегда остаются китами,
даже если очень хотят стать чем-то иным.
дети людей навсегда остаются людьми,
даже если очень хотят птицей в небо.

слишком много мечтателей разбилось о реальность
слишком много мечтаний разбилось об идеал

Здравствуйте.
Вы любите мух?
О, я понимаю, что это странное начало разговора, но нас даже обстановка обязывает к необычному разговору, не так ли? И потому – вы любите мух?
Нет? Почему? Знаете, мне они нравятся. Они так настойчиво бьются в оконное стекло, хотя не хуже нас с вами знают, что их там ничто не ждет. Вы думаете, там есть что-то хорошее?
Вот поэтому вы здесь.
А мухи, они еще так жужжат и портят всем жизнь, мне всегда казалось, что день, начавшийся с вибрации воздуха вокруг ее крыльев, не продолжится ничем хорошим – они же такие честные, они заранее говорят, что лучше не пытаться ничего изменить.
Мудрые животные.
Мы почти такие же мудрые, как они.
Что? Думаете, я недооцениваю людей? Ну что вы. О чем же я не упомянул? О кораблях, этих многотонных железных монстрах? О самолетах, гудящих в небе? О крови? Или о наших бескровных войнах – о да, никакой крови, никакой пыли, только неощутимое излучение, впрочем, скоро некому будет его ощущать… Что? Откуда мне это известно? Это известно всем, даже маленьким детям… Вы не знали?
Нет, спасибо, я не хочу пить. Это вам кажется, что я задыхаюсь, на самом деле мне просто тяжело быстро говорить. Знаете, жена тоже всегда пугалась, что мне плохо, приносила воду. Она меня жалела. Я ее любил. Я рассказывал ей сказки, а она меня ревновала. И только когда я начинал кашлять, я любил ее, а она меня жалела.
Нет, знаете, мне жаль, что ее больше нет. Я не хочу больше говорить о ней.
Нет, не то чтобы я скучал по ней, или хотел ее видеть, или еще что-то, просто мне почему то кажется, что она должна была еще подышать этим воздухом. Нет, что вы, я не верю в судьбу, неужели вам так показалось? Странно. По-вашему, здесь все странно? Что ж, вы по-своему правы. В конце концов, вы полностью правы. Вы рады, что я умею соглашаться? А кто не умеет соглашаться? Сейчас такие уже не живут. Нам теперь не выдают такие слова, чтобы можно было не соглашаться. Я когда-то не соглашался. У меня тогда были волосы немного длиннее и, кажется, глаза светлые, и я тогда не соглашался громко и бессмысленно, но мне было весело, а это в итоге оказалось главным, да? Нет? Нет так нет, мне не за чем с вами спорить. Мы сейчас поговорим и пойдем в разные стороны, то есть вы пойдете, а я останусь здесь, то есть это вам только покажется, что вы пойдете, а на самом деле вы все топчетесь, застыли на месте, как мушка, увязшая в янтаре, и ваш белый псевдодокторский халат так красиво переливается оттенками оранжевого. Красиво, да, почти как солнечная дорожка на море. Да, я люблю море, очень люблю море. Я любил его, когда видел в последний раз. Тогда была ночь, было тихо, я был один. Я сидел на пирсе и любил море. Из-за чего? Вы можете объяснить, почему живете, доктор? Я тоже не могу объяснить, почему вы живете. И я не могу объяснить, почему я люблю море. Оно затягивает. Мне однажды стало интересно, что в нем скрывается, а оно тогда решило показать мне свое истинное обличье. я однажды нашел на песке мертвую рыбу, большую такую. Страшно? Нет, почему страшно, с чего это? Подумаешь, мертвая рыба. Я понимаю, если бы это был живой осьминог. А тут – всего-навсего кусок мертвого мяса. Подумаешь. Смерть? А что такое смерть? Доктор, вы так говорите, как будто знаете, что это. Все видели, что такое смерть, и никто не знает, что такое смерть – парадокс? Логическая ошибка? Это жизнь такая, доктор. А что? Мы как будто танцуем на лезвии меча – тонкая полоска, вокруг которой ничего нет, да и та больно ранит босые ступни… Что? По-вашему, что-то есть? Да, может быть, у вас есть. Может быть, у вас и меч – не меч, и зал, и сандалии на ногах, и зрители не столь требовательны или вовсе ушли. А я танцую. Я буду танцевать до тех пор, пока мне не скажут: «иди». И тогда я уйду.
Куда? Я еще не знаю. Я слишком хорошо танцую. Улыбка, говорите? Не нравится? Что вы называете улыбкой? Простите, я не знаю. Кажется, мы говорим на разных языках. Не желаете ли кофе? Да, его в самом деле здесь нет… Может быть, чаю? Тоже нет? Что ж, в таком случае я больше не предлагаю. Я надеялся, вы согласитесь. Почему? Я хотел показать вам один фокус. Нет, что вы, теперь не получится. И притвориться не получится. Почему вы все так любите притворяться? Я понимаю. Я не притворялся однажды, еще когда я не соглашался, и получилось теперь. Да, я понимаю, почему вы притворяетесь.
А мне уже бесполезно притворяться. Хотите, я станцую другой танец? Нет? Ну ладно. Нет, мне не скучно. Я же еще не знаю, чем все это закончится. Как мне может быть скучно? А что, вы хотели позаимствовать у меня немного времени? Нет, извините, ничем не могу вам помочь. Очень жаль.
Вы, наверное, за этим и приходили, да?
Ну тогда уходите. Что? Нет, я вам не верю теперь. Вы же сами сказали, что все время притворяетесь.
Вот я – я не притворяюсь. И гудение крыльев маленькой мушки мне не мерещится. Мухи – они летают, а не притворяются, что летают.
Я люблю мух, а вас – нет. Себя? Себя тоже нет, но больше, чем вас.
А знаете, здесь на потолке из трещин иногда складываются буквы. Прочитать вам? Ну уж нет. Это мои буквы. Вам они все равно не помогут. Мне? Мне они помогут. Из них потом сложится название моего города, нужно только ждать.
Уходите, вы мешаете мне ждать. Вы слишком переливаетесь.
Уходите, я из-за вас не слышу мушиные крылья.
Уходите, я из-за вас не счастлив.
Прощайте и закройте за собой двери. Вы мешаете мне жить.

@темы: and so a little bit of literature

22:13 

vae soli, vae mihi
когда бежишь навстречу машине со включенным фарами, такое пьянящее ощущение, так сложно свернуть
я не сверну однажды

зная мою долбьоебскую жизнь, можно предположить, что умру я тоже по-долбоебски. попаду под машину, выбежав в мазгазин за хлебом. буду валяться задушенная в подворотне, возвращаясь из соседнего подъезда. свалюсь с лестницы. упаду с табуретки и сломаю шею. попаду под каток.

да, действительно.
скорее всего.
но я хочу попасть под машину.
или, может быть, полететь?

не давайте мне нож.

18:06 

vae soli, vae mihi
Клара Цеткин: Пойду-ка я науйду себе работу.
Никол Шовен: Дура. Тебе нельзя работать, твое место на кухне.
Клара Цеткин: Идиот. Женщины лучше работают. Мы можем работать наравне с вами.
Никол Шовен: Дура - она дура и есть.
Клара Цеткин: Тогда я пойду и организую митинг! Какое там сегодня число?
Никол Шовен: Восьмое, Клара. Ты умеешь считать до восьми?
Клара Цеткин: Ах, так? Мы ничем не хуже вас! Вот мы пойдем и устроим митинг, и докажем всем, что мы можем работать грузчиками и ругаться матом!
Ниол Шовин: Ну-ну... Хорошо, дорогая, иди. Только не забудь надеть свою красивую шубу, которую купил тебе твой любимый муж. Ты же замужем?
Клара Цеткин (уходя, гордо-возмущенно): Ах, шовинистская свинья!
Никол Шовен (драматайзинг зе ситьюэйшн) : Ах, феминистская корова!

занавес.

16:29 

восьмое февраля

vae soli, vae mihi
отпусти меня, леди Зима.
ты смеешься льдом жалящих искр,
как бы ни был мой разум быстр,
от тебя не сбежать, ты права.

потому и прошу: отпусти.
в тишине бьеются вены в запястье.
подари холод ночи на счастье,
помаши мне рукой... не грусти.

в феврале уже небо не спит -
на старуху бывает проруха,
и снежинок колючие мухи
уступают дорогу весне.

улыбнись напоследок, пойми:
здесь теперь по утрам видно солнце,
здесь теперь есть в лето оконце,
так что бури свои уйми.

пропусти Весну, леди Зима.
он идет, громыхая ключами,
и играет на флейте ночами -
ты услышишь скоро сама.

Отступи, - умоляю, кричу
голосами месяцев братьев, -
белым ворохом свадебных платьев
уходи.

отпустите, миледи Зима, умоляю вас, пощадите, дайте птицею в небо... прошу...
отпусти ... меня

19:58 

время года зима

vae soli, vae mihi
собственные окровавленные запястья становятся idea fix,
мысли мелькают застывшими крыльями птицы феникс,
сердце мечется, а холодные пальцы перепархивают по клавишам пианино, наигрывая Шопена,
рискуя сделать ошибку,
тусклые лампы дневного света режут глаза,
и свеча не горит, и нет больше сил, и разума нет,
и на окна ложатся узоры холода.
это время терять, это время не сметь,
это просто зима.
это сложно, это гостеприимно распахнуты двери в единственный сон,
это отражение в зеркале рвется на волю ,
серебристой печалью осев на стекло,
и сухими губами - в ожидании света пропадая в небе,
птицей в небо, рассеять тучи, и холодными каплями снег в лицо,
чтобы солнечные лучи разбивались о землю, отражались в глазах и согрели звезды,
чтобы было о чем говорить и чему смеяться, чтоб зазвучали песни и...

пятьдесят пять дней до апреля.
две пятерки до дня дураков.
одна тысяча триста двадцать часов настоящей зимы.
много, много минут незабвенной муки,
миллионы секунд до рождения лета.
нет живых мгновений до зеленых листьев и сумасшедшей искры в глазах.

пятьдесят пять дней до нового счастья.
и сегодня уже не считается.

четвертое февраля.

касаясь

главная