• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:34 

vae soli, vae mihi
не могу понять: то ли жизнь моя слишком красива, чтобы писать о ней, то ли ее нет вовсе.

23:12 

vae soli, vae mihi
время: воскресенье, середина дня, кажется, великий пост
место: московское метро
действующие лица: служитель культа


" даже иван грозный не тронул юродивого василия. ... позвал его ... на пир, налил ему три бокала вина... а не чтут обычаи церкви, ни постов не блюдут, ни на службы не ходят... предки наши богу молились, предков бог защищал, а те, кто церковных обычаев не собладет, предков не достоин!"
слишком ли близко к сердцу я принимаю это?
- священник, - хотелось сказать мне, - попик мой миленький, - ах да, я же язычник. - какого из моих предков я не достоин? тех ли, что шли по пустыне за моисеем, а после пытались укрыться за давидовым щитом? тех ли, что бежали, чтобы не погибнуть в газовых камерах? или, может, тех, кто захлебнулся водой чудского озера, пытаясь принести в дикую россию новую религию? может быть, их я не достоин?

я ничего не имею против христианства и почти ничего - против православия. я просто считаю, что другие боги тоже имеют право на жизнь, особенно если учесть, что некоторые из них старше вашего на тысячелетия.
знаешь, никакое "это недостойно" не отменило бы решения вождя ацтеков, если бы он решил, что тебя нужно принести в жертву кетцалькоатлю, иначе не взойдет солнце.
солнце как-то важнее.

***

время: четыре
место: университет
действующие лица: абитуриент, студент, еще один студент

это почти как экзамен, только еще не самый последний шанс.
один из наблюдателей подходит к другому и обнимает его за талию.
потом один из них - молодой еще совсем мальчик в узких джинсах - наклоняется над одним из рядов, упорно смотрит на девушку.
то ли с колен ее, то ли со скамейки снимает бумажку.
возвращается.
маленький злодей во мне потирает руки - сейчас удалят конкурента! няша во мне жалеет девочку. параноик во мне спешно мыслит, нет ли у меня, часом , шпаргалок. ленивец во мне торжествует - конечно, нет, видите, я говорил, что не надо их делать!
а между тем бумажка отправляется в задний карман, а студент, как ни в чем не бывало, проходит мимо главного наблюдателя с непроницаемым выражением лица.
человек человеку волк, но вот студент студенту студент.

23:46 

vae soli, vae mihi
люди красивы, если смотреть их со стороны, и прекрасны, если не иметь к ним никакого отношения

а еще - быть бы морем! хоть на минуту бы, чтобы мне побыть морем, а морю - мной: возвращаюсь я в себя - а внутренние стенки тела еще солоны от морской воды, а море с тех пор окатывает ноги волной даже в штиль , помнит, как это

вот живу я нынче, живу и вдруг умираю - представляете?
как это понимать?
я падаю на спину, у меня в глазах небо плещется, день, зщначит, продолжает идти - а я - мертвый, что за несправедливость?
потом-то я, конечно, все понял, проснулся, выплеснул небо из глаз, вытер щеки и пошел куда-то дальше, но до сих пор не понимаю, как это такое может быть.

ночью мне иногда снится, как я отрезаю себе крылья.
я делаю это очень тщательно, а потом подбираю рубашку так, чтобы х не было видно. я не знаю, чем я руководствуюсь, но у меня наверняка есть какие-то очень логичные доводы: тот я, что живет у меня во сне, так непохож на меня, что я боюсь, что он однажды захочет поменяться местами, а меня не предупредит, и я буду, босой и простоволосый, бродить по противоположному миру, а он, несчастный, будет здесь, он же не знает здесь ничего толком!
я отрезаю себе крылья и корчусь от боли в запястьях и по сферической поверхности черепа расходящейся; я отрезаю их, а они все остаются каким-то дымом, я объявляю войны, и дым так или иначе рассеивается, я остаюсь бескрылым и вот тут понимаю, что совершил непоправимую ошибку.
просыпаясь от тишины, я говорю себе каждый раз: если мне еще приснится этот сон, я ни за что, ни за что не сделаю этого снова, я ведь летать хочу!

а потом я спускаю ноги с кровати, иду в ванную и отрезаю себе крылья. на ножницах остается какая-то неприятная жидкость органического происхождения.
после этого я выбираю себе рубашку под нынешний цвет кожи.
дело в том, что с крыльями меня не возьмут ни на какую работу.
понимаете?

00:05 

vae soli, vae mihi
я хотел бы быть кем-то , кроме себя, чтобы , заполняя анкеты, путаться в именах, а лучше - вовсе не заполнять анкеты , а, думая, что я - придворный шут феодала тринадцатого века, быть уверенным в сновиденческой природе происходящего, потогму взирать на все с высоты, недоступной обычно шуту, спокойно и уверенно, и только запоминать, чтобы рассказать потом господину, как странные люди в странных одеждах совершали поступки, даже мне, шуту, непонятные

я хотел бы быть кем-то, кроме себя, чтобы поутру, обмотав вокруг кулака волосы любимой женщины, целовать ее, захлебываясь любовью; чтобы ходить с ней в дикие походы по аризоне и прятать ее от дождя - да?

я был бы прекрасным летчиком, наверное - если бы я был еще кем-то, кроме себя: я был бы счастлив быть летчиком - чтобы, погладив по металлическому боку большую умную машину, забыть, назвать ее женским именем - ох черт, это же не корабль! быть капитаном, впрочем - такая же честь: я был бы капитаном хотя бы ради того, чтобы иметь право распивать ром в порте Сингапур.

я хотел бы быть кем-то, кроме себя, потому что себя мне мало.

01:26 

vae soli, vae mihi
тяжело, когда слова гирями повисают внутри, а сказать их ни в коем случае нельзя - слишком тяжелы для нынешнего воздуха

не стоит быть собой, если ты изнутри весь, как мухами, облеплен столь тяжелыми словами

20:28 

vae soli, vae mihi
осталось только решить, достаточно ли я мизантроп, чтобы быть совершенством

как будто все не по назначению потраченные часы возвращаются в мою жизнь сном - ровно в тотм момент, когда пора просыпаться

22:34 

vae soli, vae mihi
все люди разные
мне кажется, в этой фразе не хватет трех точек - одной после "все" и двух над "е"
всё. люди разные. - звучит несколько более внушительно и не позволяет забывать, правда?

я точно знаю: моя тень - часть тех, кто однажды ушел, но не захотел уходить полностью, вернулся; быть может, нынче она - наполовину эвридика, на четверть гоголь, а в оставшейся массе- бедные африканские дети - кто знает? в любом случае, они настрадались сполна, потому вовсе не стоит позволять топтать мою тень: тяжелые кованые сапоги не пойдут ей на пользу.

и еще: люди не меняются. за пресловутым "житейским опытом" - который, по сути, приобретенный панцирь (немного цинизма, налет уверенности в своей правоте, муки по вкусу, перемешать) - остается все тот же мягкий моллюскообразный, и не стоит рассчитывать на чью-то мудрость только потому. что она больше выдержана: мудрость - это вам не вино, она со временем не становится горше и алкогольнее.

в моих ладонях нынче тень чужого сердца.

00:57 

vae soli, vae mihi
я не знаю дела лучшего, чем сочинение сказок и не знаю судьбы более завидной, чем судьба гамельнского крысолова, наверное.
для кого-то все только начинается, когда для других давно закрыты все двери и потолок давит на грудь. это - вопрос выбора лишь отчасти.

медные рыбы звенят в моей голове.
есть люди, которые сочетаются сами с собою странным образом; им, впрочем, повезло больше , чем многим другим - их не разрывает изнутри в клочья.

в клочья.

23:52 

vae soli, vae mihi
они поют теперь - наверное, у них, как у хозяев, совершенно другое понимание происходящего.
однажды - я верю, ты где-то здесь! - так вот, однажды все весны всех столетий будут соревноваться за право выстрелить в мою голову; пока же - кутаться в шарф, читать книги и ждать апреля;
наш весна задерживается- на слете в изумрудных лесах ему нынче обеспечена почетная роль князя последнего моря; это, в самом деле, логично, у него на плечах, кроме зверей, еще и несчастные глупые люди, а девы-вёсны вокруг хлопают в ладоши - не способны они быть серьезными!

если я умру во сне, позвольте мне взять сны с собой.

@настроение: рыбы

23:39 

vae soli, vae mihi
этот последний, добавочный день зимы - как последняя порция рыбьего жира: после него придет окончательное выздоровление.
теперь-то понятно: даже если и прилеплен наш мир к подошве нелепого какого-то гигантского (или нет?) башмака - то сейчас надевший его то ли шагает по-гвардейски, то ли и вовсе на качелях качается- не важно, по сути, вот что единственно: на землю он ступит очень, очень нескоро. может, это вообще сандали гермеса - гермес по земле не ходит, ему хватает воздуха, знаете?
если долго смотреть на свои руки,Ю приходит в голову мысль: почему я сижу без дела? почему у меня нет флейты в руках?
правда, почему?

до первого экзамена восемьдесят восемь дней; у меня есть две восьмерки, чтобы вволю напаниковаться вволю; это - двайная вечность, отмененная, перевернутая; стоило бы, пожалуй, начать учиться , но пока чуть-чуть рано: пока недостаточно тепло, чтобы на все забить.

как здорово было бы сейчас учиться на балконе! читать о понтии пилает, а зеленые листья гладят кожу, а ветер овевает босые ноги! - а у меня - пять утра на часах, шестьсот пятидесятая страница, тьма опустилась на город.

никто лучше меня не умеет драматизировать ситуацию.
... кстати, мне необыкновенно уместными кажутся синие пряди, знаете?

- слушай, а твой парень - не водяной?
- ... ?
- волосы просто такого цвета.
машина отъезжает.
через три секунды я начинаю смеяться.


я начинаю смеяться.

00:50 

сегодня я ездил в больницу к безнадежно больной девочке.

vae soli, vae mihi
иногда кажется, что темнота за окном столь густа и прозрачна, что, погрузив в нее мысли, не сможешь вернуться: так пропадают в темной воде, окунувшись с головой - в одну реку не входят дважды, и не выходят из одной реки дважды - тоже.
в моих ладонях соль всех морей, что бушуют внутри - но все они живы настолько, что жизненно необходимо им оседать солью на мои легкие, потому ладони - пусты.
***
зима. ты говоришь - прости, а я вспоминаю солнце на иссушенных нгочью горах и сверкающее городом море. где ты, город мой? ты говоришь: не надо. ты говоришь: пройдет. ты - это я, поэтому я могу позволить себе слышать что угодно, и я слышу, как отпечаток меня, сотканный из серебра, ртути, стекла и света, пытается верить в лучшее - однако его "лучшее" ограничено стенами комнаты, если только я не устрою рекурсию сложной системы из двух зеркал: дело в том, что не двире, ни окна у меня в зеркалах не отражаются, и уйти ему некуда. в небытие разве что: отражение не существует, когда его не видят, а цвета нет, когда нет света.
ты смотришь на меня, и пальцы у тебя дрожат на курке. так или иначе , ничего не изменится: отражение все равно разлетится вдребезги, выстрели или просто изчезни , уйди за рамки.
если стрелять по зеркалу, оно красивыми осколками разлетится в прах. человек без отражения еще страшнее, чем человек без тени; человек, убивший свое отражение, несчастен, как несчастен любой убийца, осознавший сделанное. любое убийство так или иначе, рано или поздно ударяет по тому, кто держал оружие в руках.
когда убиваешь себя - круг замыкается, как электричество.
как цепь отражений.
я отражаюсь сам в себе.

00:05 

vae soli, vae mihi
разрезать небо и вдохнуть горечь слез поврежденного бога

на обратной стороне звезд не жить, а бегать от солнечной полосы, звезды ведь, как старые модники, кутаются в вельвет, думают, их не видят - так трогательно!
а я лежу , свернувшись калачиком, смотрю: как-то все качается, согнувшись под весом тысячи солнц..

внутри моей головы к вискам прикреплены разноименные магниты: плюс и бесконечность. или, к примеру, минус и расстояние до плутона - они притягиваются или отталкиваются - это не мне решать, а между ними, раскручиваясь, не останавливается, переворачивается, моя та самая маленькая вселенная внутри этой, большой, а та - внутри чье-то маленькой,

иногда мне жаль, что кисти в моих руках ведут себя точно так же, как в иных - оружие

00:27 

vae soli, vae mihi
И правда,к кофейному коту надо возвращаться,у каждого должен быть свой кофейный кот.
А у меня есть ты-человек без возраста, без меры и степени,самый.Самый.
И там,на открытке...Это так...Спасибо тебе.За этот странный мир,который теперь мой.За песню.За солнышко в вазе у изголовья кровати.За твою Юми.За тебя. (с)

я начинаю бояться, когда испытываю такую щемящую нежность; с этим непременно нужно как-то manage, да вот я не знаю - как и, что хуже, не хочу.

к черту.
буду совой: с острыми перями, чувством направления и запасом песен в голове, которого хватит на десяток снусмумриков. а еще лучше - буду снусмумриком, или маленькой норвежской девочкой, дочерью шхер, или половозрелым балбесом, только-только ставшим моряком, а потому счастливым, как ребенок с сахарной ватой и котом в поле зрения, или -
хорошо бы побыть для разнообразия не существительным - "мальчик", или "студент", например - и не прилагательным: "усталый", "дурной", "чудной" , и не местоимением даже ( "какой-то", "тот"), а вовсе даже и служебной частью речи, послужить бы полезному чему-нибудь - побыть бы, например, союзом - например, "или".

привет. я - или. я - союз. я - связываю.

чудесно, да?

00:27 

vae soli, vae mihi
мне нельзя сдаваться потому, что мне нельзя сдаваться
слишком многое во мне на мне держится, и было бы как минимум странно обрушить эти подпорки и в собственной памяти остаться жалким подобием Герострата - я ведь даже сжечь себя не могу толком, то спичек нет, то воздуха, чтобы гореть
интересно, неужели нигде, нигде больше нет огня?

стоя пред вратами вселенной, я понял, что есть только две важные вещи: вера и мой зонт. зонт я оставил дома, а веры у меня никогда не было, и мне пришлось возвращаться и снова проходить круги ада: такие правила в этой игре, хотя я так и не знаю, кто мой противник. толоько бы, добрые мои боги, только бы не зеркала - о большем я не прошу.

если только забыть о том, что по телу должна течь кровь, это все, в самом деле, решаемо: и кожа, потрескавшаяся от колода, и люди, убитые инапрочь зимою, и я - тоже убитый напрочь, приплюснутый, под стеклом, но, наверное, пока чтио живой, потому что легкие обожжены изнутри - если про все забывать, дело идет на лад намного быстрее и качественнее, вот только смысл жить, забывая, кажется, отсутствует вовсе.

вот бы: вышел, вспорхнул крыльями, в небо смотрит - там, как ни странно, у фабрики облаков выходной нынче, а может быть, забастовка: пара белых, маленьких, вырвалась откуда-то из закромов, остальное - спрятано надежно или вовсе не произведено. в небо смотрит - там: ни одной точки, сплошные знаки - восклицательные! вопросительные! - и строки заполнены тем, о чем люди всегда прочитать мечтали, а звери пели, не в силах понять - вот бы вышвырнуть, тело в улицу бросить, фениксом чужеродной всленной вспыхнуть, развеяться - вот бы!

бы.

19:46 

vae soli, vae mihi
я рассказываю сказки про металлических рыб и котов, которые - как маленькие лохматые холодильники: фырчат.

только этим я сейчас и занимаюсь, по большому счету.

00:23 

vae soli, vae mihi
мне кажется, я что-то делаю никак, но я все никак не могу понять, что именно.
а птицы все не летят, и я все не могу сыграть шопена, не оступившись.
в моих комнатах слишком холодно, чтобы настраиваться на новый лад.

***

я изумился, когда понял, что, во-первых, где-то в колумбии сейчас светит солнце, а во-торых - апельсины на вкус не оранжевые, не апельиновые, а кислые. странно, да?

***

-ммм, ты крашеный, да?
я поворачиваю голову, чтобы Кей видела: да, и правда крашеный.
- забавно.
я киваю. действительно, что тут скажешь?

***

а молчаливый владетель ста языков , прищуривщись, смотрит на этих странных людей, не в силах понять значение их слов. ему теперь, чтобы понимать людей, нужен словарь. он с каждым небом на его языке разговаривает, рыб называет их настоящими именами, и они подплывают, сверкают чешуей на выпуклых боках и смотрят на него, столпившись в воде - круглые, непонятные, серебряные и медные - а людей он разговаривать разучился, а может, и не умел никогда. языки его - как ключи к дверям старых замков - в темные коридоры и светлые залы, только смотритель давно уже позабыл, где какая скважина.
но про него мы говорить не будем: (не)выдуманным нелюдям проще, когда о них не думают.


***

ищущий смерти - обретает бессмертие. ищущий правды - умирает. в поисках смысла уходят за грань безумия.
не позволяй себе искать - живи.

00:08 

vae soli, vae mihi
01.02.2012 в 23:50
Пишет человек из папье-маше:

звуковая дорожка \557\.
я согласен провести 1000 и 1 ночь в повествовании "что есть боль", лишь бы ты ни на миг не почувствовала своей собственной.

URL записи

этот человек читает мое сердце.

00:06 

vae soli, vae mihi
being me is like being a foreign country

if i've ever had a chance to become a god, i would have refused just because it'too difficult to carry others' belief and pray.

быть может, поэтому я никогда не молюсь.

я хотел бы уйти сейчас в кругосветное плавание. начать хорошо бы с сингапура, а туда попасть - парашютом или, может, воздушным шаром. идти по чистым улицам морского города, здороваться с моряками, узнавая их по походке, лететь к гавани, чтобы проверить, точно ли на месте все сначти, а потом 0 щурить глаза из-за того, что солнечные лучи рвутся на дно глазных яблок, кормить летучих рыб, пару раз почти получить гиком по голове, вычислить курс и часами валяться на теплой палубе, отчаянно ловить связь с землей на непонятных волнах и все время вместо человечего голоса слышать песни китов - уйти бы сейчас вокруг света. такой, какая есть, с непонятными внутренностями, полусиними волосами и растроенным сальвадором с тишайшей владой и поскромневшей холодной. вот бы, да?

мозг раскручивают внутри моего черепа, а мир остается на месте. потрясающее различие в скорости наших с ним жизней не дает мне покоя.

00:58 

till everything burns!

vae soli, vae mihi
ЭТИ СТРАННЫЕ ЛЮДИ ВНУТРИ МЕНЯ НАКОНЕЦ СГОРЕЛИ, истанцевались, отпелись, отпеты теперь, поскользнулись на льду, расспыались снежным холодом - нет их, нет!
непогода - это как факc машина: выдает неправдоподобные копии чужого почерка
если долго держать пальцы снаружи варежек, они отмерзнуть, и ты никогда не сможешь взять себя в руки, и никого друго не сможешь - отморозь лучше к закатным тварям свою чертову голову, ей это, наверное. идет на пользу: в холодильнике мертвые продукты портятся дольше.
ты. это. ты не ломайся, у тебя впереди еще тридцать четыре дня, а потом - март, слышишь, его бы стоило маем назвать, ну да черт с ним, март!

передо мной том рукописи, найденной в сарагосе. в часе поездных путей меня дожидается мрй бодлер. недочитанный гоголь смотрит укоризненными глазами обманутого ребенка. это - тоже повод для счастья: у меня всегда есть, что читать.

когда смотришь на себя в зеркало, ты улыбаешься, хотя, может, не знаешь об том; отражение твое - так точно смеется над тобой, загнанным в рамки рехмерной всего-навсего реальности; кстати говоря. кто сказал, что оно - твое, а не ты - его?

полюбовная договренность. руки, протянутые другу другу - в перчатках из бумажных карт и стекла.холодные серебряные ладони скользят по лицу: как слепые, на ощцпь определяют адресата сбереженного тепла.
в условиях ярко выраженного холода мы выбираем друг друга среди толп снега.

19:38 

я не хочу ни с кем ссориться.

vae soli, vae mihi
только в состоянии звенящей ярости и скажешь правду - а потом будешь н коленях ползать, собирать ее, забирать, вытирать платком окровавленное лицо, плакать будешь - а поздно.

лучше: отдам себя на расклевание тем птицам, которых называю друзьями, лишь бы были счастливые. вот и все мои песни. мне больше петь нечего - моему горлу важнее чужие слова, понимаешь.
я - пустая коробка. нет, не так: я - коробка с пустотой. в черную дыру внутри уходит тепло, предназначенное для кончиков пальцев - видимо, где-то там есть пустыня сахара, а там горят маленькие черные люди, вот оттого-то я и затягиваю с панихидой: они вс не догорают и не догорают.

нет, это, наверное, так просто нужно.

касаясь

главная